Международное энергетическое агентство (МЭА) опубликовало ежегодный доклад «Мировой энергетический обзор 2026», посвященный последствиям крупнейшего в истории кризиса поставок энергоносителей и перспективам глобального энергоперехода. По оценке экспертов агентства, военный конфликт на Ближнем Востоке, начавшийся в конце февраля 2026 года, и фактическая блокировка судоходства через Ормузский пролив привели к кумулятивным потерям в размере 2,8 миллиарда баррелей нефти и 60 миллиардов кубических метров газа. На пике кризиса мировое предложение нефти сокращалось на 16,1 миллиона баррелей в сутки, а поставки газа снижались на 318 миллионов кубометров в сутки, что привело к рекордному росту цен на дизельное топливо выше 200 долларов за баррель.

Наиболее уязвимыми перед сбоем оказались страны Азии, куда до начала конфликта направлялось около 80 процентов нефти и почти 90 процентов сжиженного природного газа (СПГ), проходивших через Ормузский пролив. Всего же в странах, зависящих от этой водной артерии более чем на треть в вопросе импорта нефти, проживает свыше 4 миллиардов человек. Чтобы смягчить удар по рынку, страны – члены МЭА в марте 2026 года провели крупнейшее в истории скоординированное высвобождение стратегических резервов объемом 400 миллионов баррелей, а Китай заметно сократил закупки сырой нефти за рубежом, перейдя к расходованию собственных запасов.
Авторы доклада рассматривают дальнейшее развитие событий в рамках нескольких сценариев, среди которых базовый сценарий текущих политик, более динамичный сценарий заявленных политик и нормативный сценарий достижения нулевых выбросов к 2050 году. Дополнительно агентство разработало два новых исследовательских кейса – случай дополнительного реагирования и сценарий минимальной зависимости от Ормузского пролива. Во всех моделях прослеживается общая закономерность: кризис заставляет страны-импортеры стремиться к диверсификации маршрутов и поставщиков, отдавать приоритет внутренним ресурсам и ускорять электрификацию экономики.
Фундаментальный сдвиг в пользу чистых технологий наметился еще до событий 2026 года. В 2025 году солнечная фотовольтаика впервые в истории не только обеспечила основную часть прироста мировой генерации электроэнергии, увеличив выработку на 600 тераватт-часов, но и покрыла почти 30 процентов всего роста глобального спроса на энергию, опередив нефть с долей 20 процентов и природный газ с показателем 17 процентов. Совокупная доля низкоэмиссионных источников – возобновляемых источников энергии (ВИЭ) и атомной генерации – достигла в 2025 году рекордных 42 процентов в мировой выработке электричества.
В условиях дорогого импортного топлива ВИЭ получают дополнительный импульс благодаря избыточным производственным мощностям. Глобальные мощности по выпуску солнечных модулей и аккумуляторных батарей примерно вдвое превышают объемы их фактического ввода в 2025 году, что усилило конкуренцию и снизило стоимость солнечных панелей примерно на 50 процентов за период с 2023 по 2025 год, а систем хранения энергии – почти на 40 процентов только за 2025 год. Торговая статистика 2026 года фиксирует резкий рост импорта солнечных панелей и аккумуляторов из Китая в страны Азии и Африки, наиболее пострадавшие от скачка топливных цен. По прогнозу агентства, к 2035 году доля ВИЭ в мировой генерации вырастет с нынешних 33 процентов до 45–50 процентов в основных сценариях и превысит половину выработки при более активной политике энергобезопасности, причем солнечная энергетика станет крупнейшим источником электричества на планете.
Параллельно с развитием ВИЭ в мире наблюдается возвращение интереса к атомной энергетике. К середине 2026 года на стадии строительства находилось почти 90 гигаватт новых ядерных мощностей в 17 странах, что стало максимумом более чем за 35 лет. Планы и целевые ориентиры в области атомной энергетики, включая разработку малых модульных реакторов, сегодня имеют свыше 50 государств. Агентство повысило прогноз по атомной генерации, ожидая, что темпы ее роста опередят общий рост спроса на электричество, а доля в мировом энергобалансе увеличится с текущих 9 процентов.
Центр роста мирового спроса на энергию окончательно смещается в развивающиеся страны Азии. Согласно сценарию заявленных политик, на Индию и Юго-Восточную Азию к 2035 году придется 45 процентов всего прироста спроса на первичную энергию, тогда как в Китае потребление начнет выходить на плато по мере структурной перестройки экономики. Важным фактором становится резкое увеличение потребности в охлаждении помещений: впервые в истории глобальный спрос на кондиционирование опережает спрос на отопление. На фоне рекордно жаркого августа 2026 года аналитики МЭА оценивают рост потребления электроэнергии для охлаждения в 1 700 тераватт-часов к 2035 году, а при более частых волнах экстремальной жары этот показатель может увеличиться еще на 700 тераватт-часов.
Мир продолжает углубляться в так называемую эпоху электричества. С 2019 года спрос на электроэнергию растет в среднем на 3,3 процента в год – вдвое быстрее общего спроса на энергию. В ближайшие десять лет глобальное потребление электричества вырастет более чем на 10 000 тераватт-часов, в результате чего доля электричества в конечном потреблении поднимется с 23 процентов в 2025 году примерно до 29–30 процентов к 2035 году, а в сценарии нулевых выбросов достигнет 35 процентов. Ключевым драйвером остается электротранспорт: в 2025 году продажи электромобилей превысили 20 миллионов единиц, составив четверть всех новых машин, а в 2026 году их доля достигает около 28 процентов. Примечательно, что китайский парк электромобилей уже в 2026 году замещает около 1,5 миллиона баррелей нефти в сутки, а доля электрических среднетоннажных и тяжелых грузовиков в продажах на рынке Китая превысила 35 процентов. По расчетам МЭА, при ценах 2025 года уже экономически выгодно электрифицировать половину спроса в автомобильном транспорте и отоплении зданий, а также почти 40 процентов низкотемпературного и среднетемпературного промышленного тепла.
Быстрая электрификация предъявляет повышенные требования к сетевой инфраструктуре и гибкости энергосистем. В ближайшие десять лет миру необходимо построить не менее 25–26 миллионов километров новых линий электропередачи и модернизировать около 16 миллионов километров существующих сетей. Мощность аккумуляторных накопителей энергии должна вырасти примерно с 300 гигаватт до более чем 2 100 гигаватт к 2035 году в сценарии заявленных политик. Практика уже показывает экономическую отдачу от таких вложений: во втором квартале 2026 года на рынке электроэнергии Австралии сетевые батареи более чем втрое увеличили перенос дневной солнечной генерации на вечерние пики, что снизило выработку на газовых станциях на 30 процентов и сократило оптовые цены на электричество почти вдвое.
Отдельным вызовом для энергосистем стал бум инвестиций в искусственный интеллект и центры обработки данных. Потребление электроэнергии дата-центрами, составляющее около 500 тераватт-часов или 1,7 процента от мирового уровня, удвоится к 2030 году и достигнет 1 000 тераватт-часов, причем три четверти прироста обеспечат серверы для задач искусственного интеллекта. Хотя технологические компании покрывают почти половину коммерческого спроса за счет контрактов на закупку возобновляемой энергии, длинные очереди на подключение к сетям и нехватка трансформаторов вынуждают операторов в Соединенных Штатах планировать собственные газовые установки мощностью около 180 гигаватт, ввод которых тормозится дефицитом газовых турбин. Кроме того, около 30 процентов существующих и строящихся дата-центров расположены в регионах с высоким водным стрессом, а общий объем потребления воды в этом секторе в 2025 году достиг 885 миллиардов литров.
Для рынка ископаемого топлива последствия кризиса оказываются неоднозначными. В сценарии заявленных политик мировой спрос на нефть выходит на плато около 103 миллионов баррелей в сутки к 2030 году и затем начинает плавно снижаться, а в случае дополнительного реагирования к 2035 году спрос оказывается еще на 4,4 миллиона баррелей в сутки ниже. На рынке газа волна строительства новых заводов по сжижению мощностью около 400 миллиардов кубометров грозит обернуться профицитом предложения в размере от 70 до 260 миллиардов кубометров к 2035 году, если чувствительные к ценам азиатские импортеры откажутся от строительства новой газовой инфраструктуры в пользу внутренних альтернатив. Вместе с тем стремление к энергетической безопасности временно поддержало угольную генерацию в ряде стран, включая Японию, Южную Корею, Таиланд и Италию, которые продлили эксплуатацию существующих станций для снижения импорта дорогого газа. Однако это не меняет долгосрочного тренда на сокращение роли угля после 2030 года. В свою очередь, перебои с поставками удобрений и аммиака с Ближнего Востока усилили интерес таких стран, как Индия, Марокко и Чили, к производству зеленого аммиака на основе возобновляемого водорода.
Одновременно энергопереход формирует новые риски, смещая уязвимость с рынков нефти и газа на цепочки поставок критических минералов и надежность электросетей. Китай контролирует переработку по 19 из 20 стратегически важных минералов, обеспечивая 85 процентов рафинирования редкоземельных элементов для магнитов, около 75 процентов переработки лития и кобальта и свыше 95 процентов выпуска аккумуляторного графита. Введенные экспортные ограничения на редкоземельные металлы потенциально ставят под угрозу выпуск конечной продукции за пределами Китая на сумму до 6,5 триллиона долларов в год, а на рынке меди к 2035 году прогнозируется дефицит предложения в 25 процентов. Дополнительную нагрузку на энергосистемы создают участившиеся природные катаклизмы – с 2022 года зафиксировано около 3 000 крупных отключений, затронувших более 850 миллионов потребителей, – а также кибератаки на энергетические компании, частота которых превысила 2 000 инцидентов в неделю.
В МЭА подчеркивают, что соображения энергетической безопасности сами по себе не решают климатическую проблему. По итогам 2025 года связанные с энергетикой выбросы углекислого газа достигли 38,7 миллиарда тонн. Если политика останется на текущем уровне, к 2100 году планета потеплеет на 2,9 градуса Цельсия; в сценарии заявленных политик этот показатель составит 2,5 градуса, а в случае дополнительного реагирования снизится лишь до 2,4 градуса, отчасти из-за более активного использования местного угля. Чтобы удержать потепление ниже 1,5 градуса к концу века после временного превышения порога с пиком чуть ниже 1,7 градуса в середине столетия, в сценарии нулевых выбросов требуется сократить выбросы более чем вдвое уже к 2035 году.
Наконец, кризис 2026 года создал серьезные препятствия для расширения доступа к современной энергии. Сегодня около 720 миллионов человек на Земле живут без электричества и почти 2 миллиарда используют загрязняющие способы приготовления пищи, причем 90 процентов и 50 процентов из них соответственно сосредоточены в Африке к югу от Сахары. Поскольку через Ормузский пролив проходило 30 процентов мировой торговли сжиженным нефтяным газом, его нехватка вызвала скачок цен на 70–100 процентов в зависимых от импорта странах Азии и Африки. В ответ такие страны, как Индия, Индонезия и Камбоджа, начали стимулировать переход домохозяйств на электрические и индукционные плиты, а также расширять автономные солнечные системы. По оценкам агентства, достижение всеобщего доступа к электричеству к 2035 году и к чистому приготовлению пищи к 2040 году потребует ежегодных инвестиций в размере 24 миллиардов и 4 миллиардов долларов соответственно.