Согласно отчету Института экономики энергетики и финансового анализа (IEEFA), опубликованному в ноябре 2026 года энергетическим аналитиком Педрамом Садром, выбор геологической формации для подземного хранения углекислого газа напрямую определяет технические и финансовые риски проектов по улавливанию и хранению углерода (CCS). За исключением технологий повышения нефтеотдачи пластов, подобные объекты обычно используют либо глубокие соленосные пласты, либо истощенные нефтегазовые месторождения, и каждый из этих вариантов имеет свои ограничения.

По данным Всемирного института CCS за июль 2026 года, из 113 действующих в мире объектов 53 закачивают углекислый газ в разрабатываемые нефтяные пласты для увеличения добычи нефти. Еще шесть проектов связаны с истощенными месторождениями, причем три из них являются предприятиями по улавливанию, а не хранилищами, тогда как 41 объект ориентирован на соленосные горизонты. При этом в каталоге Нефтегазовой климатической инициативы за 2025 год на долю соленосных пластов приходится около 96% расчетного мирового потенциала подземного хранения, хотя значительная часть этих ресурсов остается недостаточно изученной.
Соленосные пласты представляют собой глубокие слои пористых пород, уже заполненные минерализованной водой. Закачка в них углекислого газа способна существенно повысить пластовое давление, что вынуждает операторов либо снижать темпы закачки, либо бурить дополнительные скважины для откачки воды и управления давлением.
Показательным примером таких ограничений стал один из крупнейших в мире проектов «Горгон» на заводе сжиженного природного газа компании Chevron на острове Барроу у северо-западного побережья Западной Австралии. С августа 2019 года предприятие закачивает углекислый газ, извлекаемый при переработке природного газа, в глубокий соленосный пласт, однако годовые объемы стабильно отстают от запланированных 3,3–4 млн тонн. В марте 2026 года компания отчиталась, что с октября 2022 по июнь 2025 года под землю было отправлено лишь около 30% удаленного углекислого газа при целевом нормативе в 80%. Независимая проверка организации DNV в 2026 году подтвердила, что система контроля давления обеспечивала откачку 20–25 тысяч баррелей воды в сутки вместо проектных 80 тысяч, тогда как для достижения 80-процентного показателя требуется около 120 тысяч баррелей в сутки.
Из-за проблем с давлением оператор ограничил закачку на уровне примерно 1,6 млн тонн в год и дополнительно снижал ее на время ремонтных работ. В результате объем захоронения сократился с 1,59 млн тонн в 2023–2024 финансовом году до 1,33 млн тонн в 2024–2025 финансовом году и составил 1,46 млн тонн в 2025–2026 финансовом году. Это отразилось на экономике объекта: капитальные затраты выросли с 2,5 млрд австралийских долларов в 2019–2020 финансовом году до 3,2 млрд в 2022–2023 финансовом году. По расчетам IEEFA, фактическая стоимость улавливания и хранения в 2024–2025 финансовом году достигла 265 австралийских долларов за тонну, что почти в четыре раза превышает первоначальную теоретическую оценку в 70 долларов за тонну. В конце 2025 года компания начала строительство семи новых скважин и еще одной установки управления давлением, но не назвала ни их стоимость, ни сроки выхода на 80-процентный ориентир.
Схожие сложности возникли на норвежском проекте «Снёвит» в Баренцевом море, который часто приводят в качестве успешного примера CCS. Закачка газа в соленосный пласт началась в 2008 году с расчетом на 18 лет работы, однако давление стало расти быстрее прогнозов, а порода вокруг нагнетательной скважины не могла принимать запланированные объемы без риска повреждения изолирующего слоя. В 2011 году оператор перевел закачку в более мелкий водоносный горизонт, связанный с действующим газовым пластом, а в 2016 году пробурил новую скважину в другой части месторождения, чтобы снизить риск попадания углекислого газа в добывающие скважины. Как отмечает Международное энергетическое агентство (МЭА), оценки общего объема пор не отражают реальную емкость хранения, поскольку главным ограничителем выступают скорость и продолжительность закачки: снижение темпов распределяет постоянные издержки на меньший объем газа и удорожает каждую тонну.
Истощенные нефтегазовые месторождения обладают преимуществом в виде многолетних данных о добыче, которые снижают геологическую неопределенность, а также пониженного начального давления после выработки запасов. Вместе с тем такие участки пронизаны множеством старых скважин, часть которых была ликвидирована еще до появления планов по CCS, что создает потенциальные каналы утечки газа. Подобные риски, хотя и в меньшей степени, возможны и в соленосных пластах при наличии там глубоких разведочных или поглощающих скважин. Кроме того, многолетняя добыча меняет распределение напряжений в природных разломах и покрывающих породах, поэтому при повторном росте давления операторам приходится постоянно контролировать герметичность недр.
Проблемы со старыми скважинами способны сделать проект нерентабельным еще до старта или остановить уже работающее хранилище. Например, исследование для программы МЭА по парниковым газам в 2009 году показало, что на истощенном газовом месторождении «Де-Лир» в Нидерландах находилась 51 заброшенная скважина, многие из которых не имели цементных пробок на уровне изолирующей породы, а городская и промышленная застройка над ними затрудняла доступ для ремонта, из-за чего проект признали экономически нецелесообразным. На алжирском проекте «Ин-Салах» углекислый газ закачивали в водоносную часть действующего газового месторождения, и в 2007 году газ достиг старой оценочной скважины, после чего небольшое его количество вышло через негерметичный клапан. Несмотря на незначительный масштаб утечки, закачку на соседней скважине пришлось приостановить более чем на два года до ноября 2009 года, пока старую скважину не запечатали окончательно.
По оценке МЭА, непредвиденное движение углекислого газа или нарушение герметичности скважин требуют дорогостоящего ремонта и могут продлить обязательства по мониторингу на десятилетия после завершения закачки. Кредиторам и инвесторам сложно оценить и застраховать подобные долгосрочные обязательства, что повышает стоимость привлечения капитала. При этом часть рисков в конечном счете может лечь на государство и налогоплательщиков: в частности, власти штата Западная Австралия согласились взять на себя определенные претензии третьих сторон по проекту «Горгон» не ранее чем через 15 лет после окончания закачки и при выполнении условий закрытия объекта, а федеральное правительство Австралии при соблюдении ряда требований готово компенсировать 80% этих выплат штата.